Нэт Кинг Коул

В течение почти тридцати лет каждое утро для многих людей начиналось в компании этого неповторимого в своей живости исполнителя, вечно изменчивого Великого Черного Певца, изысканнейшего пианиста, бесподобного актера и музыканта, настоящего джазмена, до самой глубины своей бездонной души, гиганта шоу-бизнеса, но прежде всего — просто честного, мягкого, скромного и всегда сдержанного Человека…

Сын пастора-баптиста, родившийся 17 марта 1917 года в Монтгомери, штат Алабама, Натаниэл Адаме Коул провел свое детство в Чикаго. Кстати, в то время фамилия будущего певца звучала еще как Коулз. Когда в 1940 году пианист начал записывать свои пластинки на студии «Decca», ее руководство, по одной ему понятной причине, решило изменить ее, напечатав на обложке пластинки — «Коул». Позже, когда он становится знаменит, трое его братьев берут себе новые фамилии. Как же все-таки можно объяснить это мелочное решение руководства компании «Decca»? По самой расхожей версии, большую роль здесь сыграло то, что в те времена самым престижным и известным супермаркетом в Лос-Анджелесе был «Кинг Коул Маркет» на Сансэт-бульваре. Свои первые «профессиональные» опыты Нэт начал ставить в оркестре своего брата Эдди, контрабасиста и участника известного бродвейского шоу Shuffle Along, турне которого так драматически закончится в Лос-Анджелесе, городе, где позже пианист будет иметь невероятный успех. Будучи с самого начала чудесным джазовым пианистом, Нэт мало-помалу робко пытается петь. Нельзя сказать, что первая реакция публики на его вокальные опыты была особенно ободряющей: однажды вечером один из посетителей кабаре Swanee Inn на Бриа-авеню, послушав пение Коула, во всеуслышание заявил, что «с таким голосом, как у него, было бы лучше как можно скорее проконсультироваться с отоларингологом». В 1939 году Нэт Кинг Коул создает трио, с которым начинает регулярно выступать и постепенно погружается в «пучины» джаза. Гитарист Оскар Мур и басист Уэсли Принс стали его первыми аккомпаниаторами: к несчастью, их проникновенные записи не имели слишком большого успеха. Чуть позже трио заключает контракт со звукозаписывающей фирмой «Capitol», только что созданной в Голливуде. Дебютная запись на новом лейбле — «Straighten Up and Fly Right» — в ноябре 1943 года быстро становится их первым большим успехом, сделав известным трио Нэт Ки1+ Коула во всех американских штатах. Начиная с 1955 года Нэт Кинг Коул окончательно утверждается в «звании» постоянно развивающегося джазового пианиста, обладающего своим собственным стилем, созданным им не без влияния Эрла Хайнса и Тэдди Уильямса, но ставшего настолько личным и узнаваемым благодаря своей потрясающей «точности», музыкальности, мелодическим новациям, ощущению тонкостей ритма, элегантному свингу, непередаваемому чувству юмора и «пунктуации» правой руки, слышной даже в самой потрясающей динамике. Нэт Кинг Коул — певец, казалось, воодушевленный «духом» Луи Армстронга, в то же время резко контрастировал с «терпким» вокальным стилем великого трубача. В действительности Нэт обладал мягким, волнующим и нежным голосом, чудесным во всех своих полутонах. С другой стороны, и дикция его была настолько превосходной, что делала из него одного из самых совершенных джазовых певцов. Все больше и больше времени нэт Кинг Коул отдавал своим вокальным записям, приглашая к себе в аккомпаниаторы известнейших музыкантов и струнные оркестры — чаще всего под управлением талантливого аранжировщика Гордона Дженкинса. Сохраняя свой непередаваемый, личный джазовый «аромат», он записывает песни на многих иностранных языках — испанском, португальском, итальянском, немецком, французском, польском — и эти его пластинки, коммерческие по своей сути, но очень качественные, становятся международными бестселлерами. Благодаря своим выступлениям в Лас-Вегасе и турне по всему миру, он быстро становится одним из самых известных американских исполнителей, послом вокального искусства и культуры Соединенных Штатов, «священной коровой» шоу-бизнеса. В то же время Коул играет во многих фильмах, таких, как, например, короткометражка «The Nat King Cole Story». Его трио стало первой «черной» группой, регулярно участвовавшей в телевизионных передачах. Правда, через несколько лет, благодаря «усилиям» акционеров телекомпаний, музыкантам перекрыли путь на телевизионные экраны. Однажды Нэт не без юмора заявил по этому поводу, что «рекламные боссы с Мэдисон-авеню боятся темноты». Тем не менее он становится членом знаменитого Friar’s Club, ассоциации, объединявшей в своих рядах огромное количество заметных и известных сценических деятелей, став таким образом первым «черным» американцем, принятым в лоно этого клуба для избранных. Вращаясь в атмосфере респектабельности, Нэт Кинг Коул все время оставался уравновешенным, внимательным к другим людям человеком, распространяя вокруг себя ореол чистоты и красоты. Он был воплощением вкуса и лучших черт того музыкального мира, некоронованным Королем которого являлся. И, поверьте, это не преувеличение. Достаточно привести всего лишь несколько клише, которые журналисты использовали при жизни Нэта, описывая его легендарное существование.

Но перенесемся ближе к печальному февральскому утру 1965 года. Вот как описывает свои впечатления от визита в госпиталь Santa Monica, где лежал Нэт, один из его французских друзей: «Увидев его, я испытал шок. В кровати, чрезвычайно похудевший и ослабший после операции на легком, лежал человек, который тем не менее принял меня как обычно — чрезвычайно вежливо и с улыбкой. Через несколько мгновений он попросил меня предупредить всеяна студии «Capitol» о его возвращении через несколько недель после того, как он выпишется из госпиталя. Нэт хотел записать новые песни Шарля Азнавура и воспользовался моим присутствием, чтобы взять небольшой урок коррекции акцента своего произношения, а заодно попросил помочь ему усвоить некоторые французские интонации. Конечно, мой ответ был положительным, с одним лишь условием, что он обязательно запишет еще один джазовый альбом, где будет использовать фортепьяно или орган. К тому времени иногда уже казалось, что Нэт Кинг Коул перестал доверять самому себе и потерял свой великий талант пианиста, не считая себя больше способным делать новые записи и на органе.

Поддавшись моей настойчивой просьбе, он, наконец, перестал приводить контраргументы и принял условие, со столь обычной для него учтивостью, которую он всегда проявлял, желая продемонстрировать привычную заботу и желание доставить удовольствие своим друзьям. Но, даже видя эту блестящую перспективу, я ни секунды не сомневался в его возможном скором уходе…» Ставшая легендарной церемония похорон Короля была настолько волнующей, особенной и отмеченной печатью печали, что многие сочли ее закономерным и логичным завершением карьеры гения индустрии спектакля. Огромное число знаменитостей, пришедших отдать ему последнюю дань уважения, не могли сдержать своих эмоций. Кого только не было в веренице людей, сопровождавших погребальный кортеж: Бенни Картер, Ли Янг, Фрэнк Синатра, Сэмми Дэвис Джуниор, Джон Коллинз и многие-многие другие… В тот же вечер практически все телевизионные каналы Америки посвятили свои специальные выпуски жизни, таланту и карьере великого артиста. Для многих близких ему людей Нэт Кинг Коул был не только артистическим идолом, но и нежным и преданным другом, покровителем и добрым советчиком во многих делах. Но не только они на всю жизнь запомнили это печальное утро 16 февраля 1965 года…

Мэтр современного джаза

Нэт Кинг Коул относится к той немногочисленной части артистов, которым удалось снискать всеобщее признание и уважение. Сочтя это обстоятельство предательством (разве может настоящий талант добиться коммерческого успеха?!), именно его некоторые критики и поклонники джаза ставят в вину покинувшему нас Королю. Однако почти все великие музыканты — от Эрла Хайнса до Лестера Янга, от Рэя Брауна до Рэя Чарльза — не переставали публично признаваться в своем восхищении творческим наследием пианиста. А в предлагаемом вашему вниманию небольшом интервью Джордж Арванитас охотно делится своими впечатлениями об этом нетипичном для джазового универсума артисте.

Корр.: Джордж, что для вас значит Нэт Кинг Коул?

Джордж Арванитас: Нэт Кинг Коул — один из моих самых любимых джазовых музыкантов. Я никогда не считал количество его дисков в моей коллекции. У меня есть все, что можно было найти в начале пятидесятых годов, особенно его потрясающие записи в лоне Jazz At The Philharmonic, кроме тех, которые у меня стащил в Штатах Лестер Янг. Но теперь я купил их переиздания на компакт-дисках. И, слушая их снова и снова, я всегда испытываю чувство радости — они не стареют!

Корр.: Однако, не у всех в джазовых кругах они пользуются такой популярностью…

ДА.: Это все потому, что он начал петь и добился слишком большого успеха, поэтому самые ревностные поклонники джаза его отвергли. Но подобное презрение — всего лишь род снобизма: на самом деле эти люди просто ничего не понимают. Они не видят ничего, что находится за пределами «моды».

Корр.: Как бы вы определили стиль пианиста?

Д.А.: Это был пианист, принадлежавший к школе классического джаза. В некоторых его записях можно услышать влияние Эрла Хайнса, струнной школы и Тедди Уилсона. Нэт Кинг Коул знал, как подать все это «с помпой» и превосходно — даже в последний период своей карьеры. Что было самым замечательным и в нем, и в его выступлениях, так это «воздушный» способ игры его правой руки. Но он не играл слишком систематично десятые доли, как Эрл Хайнс, или сложные полифонические аккорды, как Тедди Уилсон. Он довольствовался тем, что просто аккомпанировал правой рукой хорошо поставленным ритмическим аккордам, словно желая подчеркнуть «полемику» между правой и левой рукой, как это сейчас делают почти все современные пианисты би-боповой школы — и Бад Пауэлл в особенности. И вместе с тем его правая рука была очень корректной. Его фортепьянная техника неподражаема в своей виртуозности, точности и ясности, И даже появление Арта Тэйтума, оказавшее большое влияние на пианистов тридцатых годов, не смогло «стереть» его индивидуальности. Для меня это пианист, сделавший фортепьянную «беседу» — «воздушной», открыв таким образом дорогу всем современным пианистам. До Тэлониуса Монка, Бада Пауэлла и нескольких других музыкантов он сумел превратить свой инструмент в «ступеньку» эволюции джазовой музыки. Би-боп, на самом деле, не был спонтанным образованием, он появился в результате прогресса, и Нэт Кинг Коул был одним из тех, кто дал ему рождение, в некотором роде — «вскормил» и помог встать на ноги. Он для меня — путь, соединяющий две точки. Это путник, объединивший два периода, два стиля.

Корр.: Но был ли он как пианист оригинальным в построении своих импровизированных соло?

Д.А.: Нет, конечно, нет. Это был лирик, позволявший всему идти своим чередом и при этом всегда контролировавший то, что делал. Чтобы понять сольные партии в его больших записях, не надо пускаться в авантюры и переходить какие-то границы. Он мог играть одну и ту же тему в разных вариациях по-разному, и уже одно это не позволяет говорить нам что-либо точное на этот счет…

Корр.: На какое место вы ставите Нэт Кинг Коула в джазе?

Д.А.: Среди самых великих. Это потрясающий джазмен, музыкант, обладавший редким талантом, необычайно важный для истории джаза пианист.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.