Иллюзия чистоты звука

Не только у обывателя, но и у большого количества музыкантов бытует ошибочный стереотип относительно чистоты звука. Сразу хочу разуверить. Под понятием «чистый, божественный, ангельский, музыкальный», тем более «волнующий или экспрессивный звук» нужно понимать математически грязный звук. С точки зрения присутствия в нем именно точно заданной частоты, постоянства фазы колебания, однородности частотного спектра и наличия кратных (производных) частот (т.н. обертоновых примесей) — о чистоте здесь не может быть и речи. По-настоящему чистый звук мы воспринимаем как нечто непотребное. Примером чистого звука может явиться гудок компьютерного динамика, установленного внутри корпуса системного блока и издающего звук при каких-либо нарушениях в работе системы. Его звук как шило: плоский и въедливый, язык не поворачивается называть его чистым. Уверяю вас, именно таким будет очищенный от примесей и искажений звук. Мы явно ощущаем его синтетический характер, в природе таких звуков практически не существует, попробуем разобраться почему.

Сам колебатель (струна, металлический язычок, связка, корпус бокала шампанского совместно с напитком и т.п.), а также акустический корпус колебателя (корпус скрипки, гитары, горло певца, «улитка» трубы и т.д.) – в разные моменты времени, лучше сказать, в микро моменты времени производят разные колебания, очень близкие к центральной частоте, но разные. Это связано с их физическими свойствами, главное из которых способность в сжатию и расширению, пусть и в невидимых для глаза пределах. Это изменяет однородность центральной частоты и способствует возникновению близлежащих частот, чем ближе они прилежат к основной, тем их больше.

Второе, — физическая протяженность тела колебателя приводит к обязательному созданию участков, способных помимо общего колебания колебаться своей собственной частотой. Для колебателей в пределах одинаковых геометрических контуров — это будут четкие математические кратности, которые и дают обертона.
Уже в рамках данной системы колебателя все частоты начинают взаимодействовать друг с другом – усиливать или ослаблять друг друга. Это происходит по разному на разных участках тела колебателя. Получается, в одно и тоже время на разных концах струны (голосовой связки, медной трубы) складываются разные частотные характеристики, т.е. уже на самом колебателе образуются разные фазы колебаний.

Также в процессе участвует корпус-резонатор, имеющийся у всех музыкальных инструментов. Мы его здесь описывать не будем, т.к. он находится в единстве с телом колебателя, хотя его свойства также влияют на процесс звукообразования и звукотрансформации. Он также способен к микрорасширению и сужению, но уже в больших пределах.

Помимо всего прочего существует среда распространения колебаний. Это среда самых больших пределов расширения-сужения. В данном случае просто необходимо упомянуть о воздухе, т.к. он имеет непосредственный контакт с органами уха. Даже внутри закрытого помещения всегда существуют воздушные потоки. Это означает, что воздух по температуре всегда неоднороден. Неоднородность колебаний температуры и плотности хоть и имеет характер туда-сюда, все же не имеет ярко выраженной периодичности. Короче, долетающий до наших ушей звук (а он летит, отраженный по-разному от каждой стены, пола и потолка) также отклоняется в небольших значениях от изначальной, как мы выяснили, уже нестабильной частоты в еще больших пределах.

Именно такой звук для нас будет самым музыкальным. Что еще интересного. Создатели музыкальных программ по обработке и улучшению звука выяснили вдруг, что небольшой шум, подмешанный в основной сигнал, делает его чище и создает эффект наличия воздуха и пространства. Этим стали пользоваться, а эффект называют дисерингом (или дитерингом) от англ. Dither.

Такое положение вещей связано с нашей психической восприимчивости к звуку.

Для желающих высказаться по данной теме просьба писать в комментариях.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.